Щелчок замка двери в подвал осторожно нарушил тишину, что так бережно хранит Паймур, никого не подпуская к этому месту. Это его обитель, его храм. Место, где он может расслабиться. В этих четырех стенах полно чарующих воспоминаний. Крики намертво впитались в бетон, как и стоны, дыхание, пот и кровь. Первый крик, конечно, занимает почетное место в подлокотнике дивана.
Заходя в этот подвал, Виктор видел свою игрушку разной. По-началу, отпирая дверь и поднимая взгляд, он наслаждался страхом. Она, сама себя зажавшая в угол, съежившаяся и дрожащая, но готовая сопротивляться. Потом сопротивлению уступило покорство и смирение, но слезы все еще являлись постоянными гостями её лица.
Теперь, войдя в апартаменты Жизель, Виктор кривится в недовольстве. Он видит покорство, но не чует той самой искорки. Перед ним птичка, потерявшая волю к свободе. Может поэтому он стал всё реже сюда заглядывать?
Заперев за собой дверь, Паймур проходит к дивану. Он лишь мельком посмотрел на Жизель, уделив гораздо больше внимания стенам и полу. Каждый кирпичик наполнен приятными и теплыми воспоминаниями. Они гораздо интереснее, чем сломавшаяся девка.
Он садится на диван и, устроив локти на коленях, сплетает пальцы в замок. Взгляд в пол, плечи под давлением мыслей, желваки демонстрируют внутреннюю борьбу. Он уже не раз приходил сюда просто чтобы поговорить. Да что-то в этот раз разговор не клеится.
Что сделать со своей старой игрушкой, которую так любил. Она уж поломалась, поистерлась, да и стала не интересной. Выбросить? Оставить? Передарить?
Когда Виктор приходит за разговором, Жизель не позволено приближаться. Она должна быть достаточно далеко, чтобы только реагировать, но не мешать думать. Однако сейчас она нужна ему ближе, чем обычно, ведь разговор будет не односторонний.
- Подойди. - хрипло командует ей, не отвлекаясь от разглядывания пола. Он знает, что она не осмелится подойти ближе, чем положено, - Ближе. - уточняет задание, желая чтобы она, так выдрессированная к подчинению, нарушила одно из важных правил. Она медлит, а Виктор теряет терпение. - БЛИЖЕ! - кричит он, жертвуя приглаженной прической. Он поднял голову, желая видеть её лицо, желая ненавидеть её лицо за промедление. Рукой он поправляет волосы, отводя их назад.
- Скажи мне, - неровным голосом, все еще содержащим нетерпение и отходящую злобу. Переключает внимание на стену за спиной Жизель, - У тебя есть мечта? - теперь спокойно.
Вопрос похож на один из многих риторических, задаваемых ей не ради ответа. Но этот. Этот не может остаться не отвеченным. Виктор ждет.
Как же хорошо он справился с дрессировкой Жизель, черт возьми. Она опять медлит. Это промедление словно нагретое шило продавливает череп в области затылка, а под грудью противно съеживается нетерпение, желающее выйти через руки. Как же бесит её покорность. Девочка, сделай хоть что-то, что хочешь сама!
- ОТВЕЧАЙ! - вновь не сдерживается от крика, демонстрируя всю красоту искаженного выражения лица. Вновь поправляет волосы и медленно выдыхает. Он здесь не за этим. Он здесь, чтобы выбросить игрушку. Не наказывать её, а отпустить.

Отредактировано Victor Pymoor (2016-11-12 16:12:39)